Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 5)

Феномен Вилли Мельникова — анализ многоязычной муфталингвы (часть 5)

Свобода межъязыковых –смысловых и звуковых – ассоциаций особенно ярко проявляется у Вилли в тех произведениях, где текст создается на смешении языков.

В литературоведении этот прием получил название «макароническая поэзия». Обычно под этим термином понимаются  шуточные стихи, существовавшие со времен поздней античности, где эффект комизма достигался смешением слов и форм из различных языков. Примером может служить латинский стих «Qui nescit motos, forgere debet eos» — «Кто не знает слов, должен их создавать», в который вставлены французские слова mot и forger.

Однако в истории литературы макаронизмы известны и как выражение философии взаимопроникновения культур. Многочисленные примеры находим в творчестве Джеймса Джойса. По подсчетам исследователей, произведение Джойса «Поминки по Финнегану» содержит макаронизмы, созданные на основе 165 языков, диалектов и социолектов.

Пример макаронического языкового эксперимента находим и у Вилли Мельникова в его «Верлибре на муфталингве Вышивка шипящими», написанном, как утверждает Вилли Мельников,  на 78 языках. Здесь есть и русские, и старославянские, и английские и немецкие, и шведские, и французские, и польские корни, и письменность деванагари,  и иероглифическое письмо  разных языков, и то, что сам Вилли определяет как пиктограммы айнов, и  нечто, напоминающее арабскую вязь, и значки, отдаленно похожие на руны древних германцев. (В отношении последних, могу однозначно утверждать, что, несмотря на некоторое сходство, это явно не германские руны, поскольку ветви рун направлены в противоположную стону, а  некоторые значки имеют явно не германское происхождение. Впрочем, руническое письмо было характерно и для многих малоазийских алфавитов. Так что тот рунический фрагмент, который представлен в тексте «Вышивки шипящими» более всего походит на лидийское письмо).

Но как проанализировать речь, состоящую из корней разных языков, переплетенных между собой? Например: Show me’ ру <…> schlupfwinkel’ьтскую schloβ’трую <…> chateau’ пь. Получается что-то типа «Покажи мне (и миру) кельтскую скользящую наклонно острую (как шпиль?) замковую топь». Из соположения смыслов корней на разных языках проступает причудливый многослойный образ, несущий коннотации разных языковых культур. По законам какой грамматики сочетаются эти взаимопроникающие корни? – скорее всего, все-таки по законам родной для Вилли грамматики русского языка.  Понятно, что в данном случае важнее всего оказывается звуковая и эмоциональная сторона образов, переплетающих звучание разных языков.  На первый план выходит то, что в лингвисты называют «вербальная синэстезия» — «межчувственная связь» звучания и смысла слова.

Как показывает исследование психологических стратегий полиглотов, тяга к языкам, формирование ценности звучания иноязычной речи и стремление к как можно более точной акустической и моторной ее имитации возникает у полиглотов в достаточно раннем возрасте. Слово привычно «впитывается» в сознание в единстве его звучания и эмоционального ощущения его смысла, в режиме «мыслечуствования», как это называет полиглот В.А.Куринский. И именно этот режим «мыслечувствования» позволяет поэту-полиглоту Вилли Мельникову создавать уникальные произведения, основанные на семиотической системе не одного языка, а множества языков человечества.

 

Нет комментариев на “Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 5)”
Извините, комментарии к записи закрыты.