Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 3)

Феномен Вилли Мельникова — анализ немецкой строфы лингвогобелена (часть 3)

Насколько  возможно использование лексических контаминаций при создании поэзии на неродном языке, а тем более на множестве языков? Ответ на этот вопрос может дать экспертиза лингвогобелена Вилли Мельникова.

Лингвогобелен Вилли Мельникова (1)

Первая строфа текста, обрамленного причудливым змеевидным орнаментом,  написана на казахском языке,  вторая – по-немецки, третья – на узбекском языке, а четвертая – на языке, который Вилли называет орхони. Проверить достоверность последнего фрагмента пока не представляется возможным, зато три первых строфы вполне поддаются лингвистическому анализу.

 

Казахский и узбекский тексты были проанализированы в.н.с. отдела урало-алтайских языков Р.А.Тадиновой. Ее экспертное заключение было размещено на сайте полиглот-центра в начале февраля.  Мне хотелось бы сейчас остановиться на анализе немецкой строфы, проведенной сотрудниками сектора германских языков специалистами в области немецкой филологии к.ф.н. Н.С.Бабенко и к.ф.н. В.И.Карповым.

Geflügelte Worte                              Крылатые слова

segeln dahin.                                     Уплывают прочь.

Wer will sie fangen? -                       Кто  желает их поймать?-

Nachttief geboren…                         Глубь ночи рожденная…

Когда Вилли Мельникова попросили  прочитать  этот текст вслух, то мнение коллег-германистов было единогласным: его немецкое  произношение сильно отличалось от литературного, скорее напоминая звучание нижненемецких диалектов.  Однако  письменный текст производил впечатление орфографически правильного и оформленного с соблюдением норм  немецкой грамматики.    Идиома Geflügelte Worte «крылатые слова», имеющая тот же фразеологический смысл, что и в русском, получает образное развитие за счет метафорического предиката segeln dahin «уплывают». При этом использование словарной формы множественного числа Wörter в этом контексте было бы ошибочным. Стиль текста  в чем-то напоминает звучание классической немецкой поэзии. Все языковые нарушения были сосредоточены в последней строке – ответе на заданный вопрос.

Существительное Nachttief, хотя и образовано по продуктивной модели немецкого словосложения N+N, является явным неологизмом, хотя в немецком языке и существует множество сложных существительных с первым компонентом Nacht-: Nachtarbeit «ночная работа», Nachtbeleuchtung «ночное освещение», Nachtcreme «ночной крем». Cуществительное   das Tief, образованное по конверсии от прилагательного tief «глубокий», в принципе, возможно, но имеет весьма узкое терминологическое значение «область низкого давления», тогда как собственно «глубина» по-немецки звучала бы как  die Tiefe. Так что же такое  Nachttief  –  языковая ошибка или языковая игра?

Давая предварительный комментарий к тексту, мой коллега В.И.Карпов обратил внимание на то, что по своему звуковому облику слово  Nachttief напоминает Nachtdieb «ночной вор», использовавшееся в некоторых старых переводах Библии (ср. нидерл. Dief in de Nacht),  а также его английский эквивалент night thief.  Это предположение совпало с ответом, который позже дал сам Вилли Мельников, объяснивший, что для него, на самом деле,  была важна межъязыковая ассоциация с английским библеизмом  Nigth Thief – «тать в нощи».

Подобные межъязыковые звуковые ассоциации принципиально важны для творчества поэта-полиглота Вилли Мельникова.   Неологизмы,  «омногомеривающие», как любит говорить сам Вилли, смысл высказывания, чаще всего возникают у него именно в ключевых моментах текста  -   будь то за счет лексических контаминаций в рамках одного языка, или же за счет включения звуковых ассоциаций из других языков.  Подобная же звуковая ассоциация из санскрита, как объяснил Вилли, имела место и в узбекском тексте анализируемого лингвогобелена в слове shukuni, созвучном узбекскому shu kuni «в тот день, когда».

Для синтаксиса последней строки немецкого текста характерен пропуск служебных глаголов, столь присущих аналитическому строю современных  германских языков. В результате образуется назывное предложение, допускающее множественное толкование:

Кто их поймает? –

-        [der, wer] [im] Nachttief geboren [ist] – «Тот, кто рожден в ночной глубине»;

-        [der, wen] Nachttief geboren [hat] – «Тот, кого породила ночная глубина»;

-        [der, wer] Nachttief geboren [hat] – «Тот, кто породил ночную глубину»;

-        [das] Nachttief [ist] geboren –«Глубь ночи  уже рождена»…

Характерная для Вилли тенденция к созданию поэтического текста в формате назывных предложений отмечалась и при анализе тюркских текстов.

В психолингвистическом аспекте важно отметить, что творчество Мельникова, как он сам неоднократно подчеркивал,  во многом носит бессознательный характер, поэтому отсутствие предикатной выраженности можно рассматривать как механизм экспликации внутренней речи автора, построенной на ощущении смысловой многомерности выражаемых в поэтической речи визуальных образов.


 

Нет комментариев на “Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 3)”
Извините, комментарии к записи закрыты.