Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 2)

Комментарий Дины Никуличевой в связи с передачей «Тайны мира с Анной Чапман»

Феномен Вилли Мельникова — глазами лингвиста (часть 2)

Вилли Мельников постоянно подчеркивает, что языки для него являются, в первую очередь, инструментом поэтического творчества, и охотно дарит всем, кто им по-настоящему заинтересуется, свои лингвогобелены (стихотворения, каждая строфа которых написана на другом языке) и муфталингвы (поэтические тексты, созданные соединением смыслов как в рамках одного языка, так и с использованием слияния слов и морфем разных языков).

Начнем с типичного образчика поэзии Вилли Мельникова на русском языке. Вот, например, его «Перевод с айну»:

Отретуширма, прообраченная

усталчным безруньем,

ждет, когда ее льдяность

запьют просыпаникой

перламутреннего рассвета.

Эта строфа – не по создаваемому ею настроению, но по типу используемой языковой игры –  весьма похожа на известную поэму Льюиса Кэрролла «Бармаглот». Кэрролл даже придумал собственное название для обозначения авторских слов, возникающих в результате наложения (контаминации, как говорят лингвисты) смыслов двух разных слов. Такие слова автор «Алисы» называл «словами-бумажниками» (portmanteau words), например, «slithy toves» — «slimy» (скользкие) и «lithe» (липкие), замечательно переведенные на русский как  «хливкие шорьки» — «Понимаешь, это слово как бумажник. Раскроешь, а там два отделения! Так и тут — это слово раскладывается на два!»  («Алиса в Зазеркалье», гл. 6).

Структурная особенность таких слов состоит в том, что две языковые единицы частично накладываются одна на другую, совмещаясь через общую для них последовательность звуков и создавая тем самым новый смысл. Это «вдвигание» смысла и формы одного слова в смысл и форму другого  получило в скандинавской лингвистике остроумное название шв. teleskopord «слова-телескопы», но Вилли дал им, на мой взгляд, еще более точное именование «муфталингвы»: соединение смыслов двух слов в единое целое «через муфту» общего звукового компонента.

Весь текст может сплошь состоять из подобных лексических контаминаций – как в поэме Льюиса Кэррролла («Варкалось. Хливкие шорьки пырялись по наве…) – или  как в приведенной выше строфе Вилли Мельникова. Общее «правило игры» состоит в том, что, даже не используя ни единого реально существующего в языке слова, автор  обеспечивает декодируемость смысла за счет соблюдения правильной грамматической структуры фразы.

Понятно, что создатель подобных языковых экспериментов должен очень хорошо чувствовать  словообразовательные возможности и семантический потенциал  своего языкового материала. Возможно ли подобная поэзия это на неродном языке, а тем более на множестве языков?

(Продолжение следует)

Нет комментариев на “Вилли Мельников — глазами лингвиста(часть 2)”
Извините, комментарии к записи закрыты.