Интервью Дины Никуличевой корреспонденту КП

Интервью корреспондента КП Светланы Кузиной с Диной Никуличевой (декабрь 2010)

В сокращенном виде опубликовано в «Комсомольской правде» 15 января 2011 г.

МНЕНИЕ ЛИНГВИСТА

Доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник Института языкознания РАН, профессор переводческого факультета московского Государственного лингвистического университета Дина Никуличева:

- Дина Брисовна, вы изучали способности Вилли. Что можете о нем сказать?

-  Вилли – человек, безусловно, гениальный.. Отличается от нас с вами невероятным масштабом личности. Мне не известно, есть ли еще в мире еще люди, знающие, как он, 104 языка. Обычных полиглотов достаточно. Например, наш заместитель директора института языкознания Валерий Закиевич Демьянков говорит более чем на полутора десятке языков, а занимался лингвистическим изучением порядка  сорока языков. Доцент Санкт-Петербурского университета Сергей Халипов – изучал языка 44 и активно общается на двух десятках из них. Из истории — Генрих Шлиман, открывший Трою, говорил на 16 языках. Но их способности поддаются моделированию. Вилли же уникален еще и тем, что подчиняет полиглоссию своим творческим задачам. То есть не изучает языки так, чтобы, скажем,  проводить туристические экскурсии, а творит на них, играет с ними.

- Травма головы какую-то роль сыграла?

- Действительно, создается впечатление, что после страшного черепного ранения мозг Вилли получил некий загадочный доступ к мировым «лингвистическим каналам». Но я убеждена в том, что путь туда был ему открыт именно  потому, что страсть к постижению других языков у него была заложена еще в детстве – до того, как было получено ранение.. Если бы на его месте  оказался парень его возраста, но не имеющий того базового языкового фона, как у Вилли, то я на сто процентов убеждена, что у него динамика пошла бы не в ту сторону. Дар языков к нему бы не пришел. До травмы Мельников был стандартным полиглотом, после — произошел некий сдвиг, граничащий с чудом, когда языки к нему стали «приходить». Но я объясняю это отчасти и тем, что его страсть к языкам стала притягивать к нему нужных людей, ситуации, книги, представителей редких языков.

- Может, феномен Вилли, правда, чудо?

- Полиглоссия в христианстве всегда считалась даром от Бога. Об этом еще в Библии написано: «И исполнились все Духа Святого и начало говорить на иных языках» (Деяния апостолов 2:4)  Именно пророки, обходя моря и земли, глаголом жгли сердца людей. И «жгли» на тех языках, на которых говорило население. Ведь первым даром Святого Духа после вознесения Христа стал дар говорения на иностранных языках, необходимый для проповеди «до крайних пределов» земли. Чудо состояло и в том, что говорить на языках стали люди неученые. Простые галилейские рыбаки в одночасье превратились в убедительных ораторов, проповедующих самым разным людям, живущих в разных странах, «чтобы благовествовать живущим на земле и всякому племени и колену, и языку и народу» (Откровение Иоанна Богослова 14:6).  Это дар за гранью исследования науки. А в случае с Вилли произошло другое: до черепно-мозговой травмы , благодаря годам занятий иностранными языками, а главное, бесконечной тяге к изучению языков, у  него была уже подготовлена «нейрофизиологическая почва» в мозгу, чтобы восстановление прошло именно по пути полиглосии.

- Проводились нейрофизиологические исследования полиглотов?

- Академик Наталья Бехтерева этим отчасти занималась. Она утверждала, что у гениальных людей помимо устойчивых основных нейронных связей, ответственных за какие-то действия, есть много гибких связей, которые возникают параллельно и активизируют неожиданную, творческую работу мозга. Есть также стандартная теория: изучение языков связано с активностью левого полушария. Но последние исследования нейрофизиологов меня все больше убеждают, что в усвоении и родного языка, и иностранного задействовано множество участков как левого, так и правого полушария мозга.. Чем больше этих гибких связей задействовано, тем больше потенциал мозга у человека, и в частности в изучении иностранных языков.

- Зачем Мельникову так много языков?

- Для него языки — способ омногомеривания мира. Его муфтолингвы — это многомерность вербального выражения. Он чувствует любую структуру языка так тонко, что может жонглировать словами, заниматься словотворчеством на разных языках. И ему это нравится так же, как музыканту исполнять  и создавать свои мелодии.

- От людей-счетчиков полиглоты отличаются?

- Мне трудно судить, потому что этой темой я не занималась. Но по  моим наблюдениям, полиглоты — не имеют ничего общего с прототипом людей-счетчиков с психическими расстройствами, одного из которых сыграл Дастин Хофман в фильме «Человек дождя». Ведь за любыми достижениями полиглота стоят труд и высокий интеллект. Полиглоты не могут быть примитивными. Широта кругозора человека предопределяет глубину его личности. А полиглоты имеют интерес к другим культурам, язык для них – это возможность посмотреть на мир другими глазами. Все полиголоты, которых я знаю, — интересные, творческие личности, а не пациенты с психическими отклонениями.

- Что общего есть в судьбе всех полиглотов?

- Любовь к языкам у них рождается в детстве. Растут они, как правило, в многоязыковой семье или среде. То есть с ранних лет для них мир звучит на разных языках. Поэтому они психологически открыты для новых наречий. И главное — цель, которую они себе ставят. Для Генриха Шлимана стать полиглотом было нужно сначала для выживания в незнакомой стране, а потом – для того, чтобы разбогатеть. А для Мельникова – творческая самореализация.

- Работающий в Великобритании российский нейрофизиолог Юрий Штыров не так давно выступил с открытием: обучить чужому языку можно путем многократного повторения незнакомых слов. Он провел эксперимент с 16 добровольцами. Подсоединенные к их головам электроды сначала зафиксировали реакцию на знакомое слово, а затем на незнакомое. После того как неизвестное испытуемым слово было прослушано ими 160 раз в течение 14 минут, реакция узнавания практически не отличалась от той, которая была зафиксирована на известное слово. Выходит, повторяй иностранные слова по 160 раз – и станешь полиглотом?

- Я ничего не имею против повторения – это мать учения. Но тут играет роль не механическое повторение, а скорее — возвращение к усвоенной информации через определенные промежутки времени. Это гораздо более органичный способ, потому что наш мозг воспринимает как свое и как очень важное ту информацию, к которой мы по ходу жизни возвращаемся. А если не возвращаемся, то хоть 200 раз подряд повтори — не запомнишь или запомнишь, но вне связи со смыслом и употреблением.

Нет комментариев на “Интервью Дины Никуличевой корреспонденту КП”
Извините, комментарии к записи закрыты.